Конечно, сэр, это была сплошная рутина. Мы знали, кто убийца. Уайт находился рядом с жертвой. Больше никто не мог выбраться из комнаты. Когда мы вошли, там никто не прятался — для проформы мы тщательно обыскали кабинет. Гейбриэл Уайт выстрелил дважды — одна пуля убила старика, а другая угодила в стену. Все выглядело абсолютно очевидным, пока мне не пришло в голову открыть револьвер «айвор-джонсон» и взглянуть на барабан.
— Ну? — осведомился полковник Маркуис.
— Ну, — мрачно произнес инспектор Пейдж, — из револьвера Уайта была выпущена только одна пуля.
Пейдж не сомневался, что его шеф наслаждается этим. Полковник Маркуис выпрямился в кресле, а выражение его румяного веснушчатого лица стало менее язвительным.
— Великолепно! — сказал он, зажигая очередную сигарету. — Что мне нравится, инспектор, так это ваш неформальный стиль устного рапорта.
Пейдж никогда не был уверен, можно ли воспринимать слова заместителя комиссара всерьез, но усмехнулся в ответ:
— Откровенно говоря, сэр, мы не могли поверить глазам. Оружие выглядело таким, каким вы видите его сейчас, — полностью заряженным, кроме одной гильзы. Конечно, теоретически Уайт мог войти в комнату, выстрелить один раз, потом открыть барабан, достать израсходованную гильзу, вставить на ее место другую пулю и выстрелить вторично.
— Чепуха, — сказал полковник Маркуис.
— Да, сэр. Зачем кому-то проделывать такой нелепый трюк, когда барабан был с самого начала заряжен полностью? Кроме того, Уайт не мог этого сделать. В таком случае где-то должна была бы находиться гильза от первой пули, а ни при нем, ни в комнате ее не было. Мы в этом убедились.